Волынская трагедия — это серия взаимных этнических чисток и массовых убийств гражданского населения, произошедших на Волыни и прилегающих территориях в 1943–1944 годах во время нацистской оккупации. Польская сторона преимущественно использует термин «волынская резня» и квалифицирует действия как геноцид, тогда как украинская историография подчёркивает взаимный характер конфликта между формированиями УПА и Армии Крайовой, а также роль местного населения и провокации оккупационных режимов. По разным оценкам, жертвами стали от нескольких десятков до около ста тысяч поляков и от нескольких до пятнадцати тысяч украинцев; точные цифры до сих пор уточняются благодаря эксгумациям.
Эти события стали кульминацией десятилетий напряжённости, усиленной политикой межвоенной Польши, советской и немецкой оккупациями, а также борьбой подпольных движений за контроль над территориями. Сегодня тема остаётся болезненной в украинско-польских отношениях, но совместные поисковые работы и открытие архивов постепенно открывают путь к более глубокому пониманию.
Наиболее достоверные современные данные Украинского института национальной памяти указывают на установленные имена около 30 тысяч польских и около 10 тысяч украинских жертв, хотя польские исследователи оперируют значительно более высокими оценками.
Исторические предпосылки: от межвоенной напряжённости к оккупационному хаосу
После Первой мировой войны Волынь вошла в состав Второй Речи Посполитой. Украинцы составляли большинство населения региона, но польская власть проводила политику полонизации: сокращала количество украинских школ, ограничивала культурные организации, поощряла переселение польских осадников и применяла силовые методы, в частности пацификацию 1930 года. Эти шаги порождали глубокое взаимное недоверие и подпитывали подпольную деятельность украинских националистических организаций.
В сентябре 1939 года территорию занял СССР, а с лета 1941-го — нацистская Германия. Оккупационные режимы целенаправленно разжигали межнациональную вражду, чтобы ослабить оба подполья. Немецкая администрация использовала украинскую полицию, а затем допускала её массовое дезертирство в ряды УПА. Советские партизаны также провоцировали локальные конфликты. В такой атмосфере любой акт насилия быстро перерастал в цепную реакцию мести.
До февраля 1943 года уже фиксировались отдельные нападения. Первым массовым эпизодом часто называют убийство в колонии Паросля, где погибли десятки поляков. Весной напряжённость резко возросла после нескольких взаимных акций, в частности расправы польской полиции над украинцами в Красном Саду.
Ход событий 1943 года: от локальных нападений к «Кровавому воскресенью»
В начале лета 1943 года руководство УПА-Север во главе с Дмитрием Клячковским («Клим Савур») перешло к широкомасштабной антипольской акции. Цель, по документам и свидетельствам, заключалась в устранении польского населения как потенциальной опоры для будущих претензий на эти земли. К акциям привлекались не только бойцы УПА, но и местные крестьяне, иногда вооружённые хозяйственным инвентарём.
Кульминацией стало 11 июля 1943 года — день, который в польской памяти называют «Кровавым воскресеньем». Одновременно были атакованы десятки, по некоторым подсчётам около ста, польских сёл в нескольких поветах. В Порицке (ныне Павловка) во время богослужения в костёле погибли около двухсот человек. Нападения сопровождались сожжением домов, убийствами женщин и детей. Жестокость с обеих сторон шокировала даже современников тех событий.
Польская сторона ответила созданием баз самообороны и акциями Армии Крайовой. В августе–сентябре произошли массовые ответные нападения на украинские сёла, в частности в Холмщине и Подляшье. Конфликт распространился на Восточную Галицию, где в 1944 году также погибли тысячи гражданских. Советские партизаны и немецкие подразделения иногда вмешивались, усиливая хаос.
Количество жертв и трудности подсчётов
Точное количество погибших установить сложно из-за уничтожения документов, массовых захоронений без идентификации и разных методологий. Польские исследователи, в частности Владислав и Ева Семашки, задокументировали свыше 36 тысяч имён польских жертв на Волыни и оценивают общую цифру в 50–60 тысяч, а вместе с Галицией — до 100 тысяч. Украинские историки и Украинский институт национальной памяти оперируют более осторожными оценками: около 30–40 тысяч поляков и 9–15 тысяч украинцев на всех территориях конфликта.
| Источник / оценка | Польские жертвы | Украинские жертвы | Примечания |
|---|---|---|---|
| Польский институт национальной памяти (общие оценки) | до 100 тыс. | 10–12 тыс. | Включает Волынь, Галицию, другие регионы |
| Украинский институт национальной памяти (установленные имена) | около 30 тыс. | около 10 тыс. | По состоянию на середину 2020-х |
| Исследования Семашков (Волынь) | 36–60 тыс. | несколько тысяч | На основе свидетельств и документов |
Источники данных: материалы Польского института национальной памяти и Украинского института национальной памяти.
Эксгумации 2026 года в бывших сёлах Воля Островецкая и Островки уже дали конкретные результаты: в Воле Островецкой найдены останки 48 человек. Такие работы позволяют постепенно уточнять масштабы и идентифицировать жертв.
Разные взгляды в историографии и общественной памяти
Польская традиционалистская школа рассматривает события как спланированный геноцид со стороны ОУН-Б и УПА, направленный на этническую чистоту территории. Украинские исследователи подчёркивают обоюдный характер чисток, роль местных крестьянских конфликтов за землю, а также провокационную политику нацистов и советских спецслужб. Существуют также попытки более широкого контекста: события 1943–1947 годов включают и операцию «Висла», и обмен населением.
Ни одна из сторон не отрицает ужасной жестокости: топоры, вилы, сожжение заживо — эти методы применялись взаимно и оставили глубокую травму в семейной памяти.
В школьных программах Польши тема подаётся как геноцид, в Украине — как трагический эпизод межнационального конфликта в условиях войны. Это создаёт асимметрию памяти, которую политики иногда используют в современных дискуссиях.
Современное состояние: эксгумации, архивы и путь к взаимопониманию
В 2026 году совместные украинско-польские экспедиции активизировали поисковые работы. Украина открывает архивы СБУ и разведки, а Польша продолжает документировать имена жертв. Президенты обеих стран неоднократно участвовали в совместных поминовениях. В то же время политические заявления, особенно вокруг символики УПА, периодически обостряют дискуссию.
Для обычных людей важно понимать, что за сухими цифрами стоят конкретные судьбы: семьи, потерявшие всех, сёла, исчезнувшие с карты, и те, кто рисковал жизнью, спасая соседей другой национальности. Сотни украинцев, укрывавших поляков, и поляки, помогавшие украинцам, — это светлая, хоть и тонкая нить человечности во тьме тех лет.
Дальнейшее изучение архивов, продолжение эксгумаций и открытый диалог историков дают шанс выйти за рамки взаимных обвинений. Память о жертвах обоих народов может стать не оружием в политических спорах, а общей ответственностью перед будущим.
